Пожалуйста, выберите Мобильная версия | Перейти к компьютерной версии

Камбоджа - все там будем! Отдых и жизнь в Камбодже.
Новости, события, информация, общение.

 Забыли пароль?
 

ГЛАВА VIII. КХМЕРСКИЕ КОММУНИСТЫ И ИХ БОРЬБА ПРОТИВ РЕЖИМА ЛОН НОЛА

21-7-2012 22:40| Разместил: admin| Просмотров: 15548| Комментарии: 0

2. Превращение кхмерских коммунистов в сильнейшую политическую силу в стране  

Ключевым событием, определившим пути к политическому будущему Камбоджи, стала первая победа Салотх Сара над вьетнамскими «старшими братьями». Случилось это в январе 1973 г., когда вопреки жесткому давлению его ханойских союзников он отказался участвовать в процессе мирного урегулирования конфликта в Индокитае. США, которые долгое время в Париже вели переговоры с ДРВ о завершении конфликта во Вьетнаме, рассчитывали закончить войну в регионе мирным урегулированием во всех странах Индокитая. Во Вьетнаме и Лаосе их план был реализован, и 27 января 1973 г. в Париже после почти пяти лет переговоров госсекретарь США Г. Киссинджер и член Политбюро ЦК ПТВ Ле Дык Тхо подписали соглашение о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме. Этот исторический договор предусматривал вывод всех американских войск из Индокитая, а также подписание мирных соглашений между Севером и Югом Вьетнама. Была достигнута договоренность и об урегулировании конфликта в Лаосе. Что касается Камбоджи, то все настойчивые попытки члена Политбюро ЦК ПТВ Фам Хунга (ответственного за связи с Компартией этой страны во вьетнамском руководстве) убедить Салотх Сара подписать мирный договор с Лон Нолом оказались безуспешны. И после того, как он провел с Салотх Саром серию многочасовых встреч 24-26 января 1973 г., последнюю буквально за несколько часов до подписания мирного соглашения в Париже84 — стало ясно, что глава Компартии Камбоджи ведет собственную, независимую от Ханоя игру.

Причины нежелания Салотх Сара действовать по вьетнамскому сценарию лежали на поверхности. Прежде всего, он и все его окружение не забыли о политической катастрофе своих предшественников в Женеве в 1954 г., когда вьетнамские представители пожертвовали интересами руководимого коммунистами фронта Кхмер Иссарак ради достижения своих целей. И Салотх Сар, не веривший в искренность своих вьетнамских союзников, решил ни в коем случае не повторять тот печальный опыт и не идти ни на какие договоренности, которые бы ограничили свободу действий возглавляемых им сил.

Кроме того, он реально оценивал способности и возможности своего главного военного и политического противника. Лонноловский режим к тому времени растерял социальную поддержку в Пномпене, его лучшие армейские части были разбиты в неудачных наступательных операциях 1971-1972 гг. Коррупция и предательство подтачивали силы этого режима, который сполна успел продемонстрировать свою неэффективность.

Отказываясь участвовать в мирных переговорах, Салотх Сар шел на большой риск, если учесть, что его армия всецело зависела от поставок вооружения из Вьетнама. Но он рассчитывал, что все равно вьетнамцы будут в нем нуждаться и будут продолжать оказывать помощь. Он справедливо полагал, что для них Парижский мирный договор имеет чисто тактическое, промежуточное значение — дать возможность американцам уйти из региона и оставить Южный Вьетнам один на один с Северным. После этого война в Индокитае продолжится и будет длиться до тех пор, пока северовьетнамские танки не войдут в Сайгон. А раз так, то вьетнамцы будут вынуждены поддерживать своих естественных союзников — кхмерских коммунистов вне зависимости от их позиции относительно переговоров в Париже. В крайнем случае Салотх Сар мог рассчитывать еще и на помощь со стороны Китая, где у него сохранялись старые контакты, особенно со все более набиравшими силу в руководстве КПК участниками леворадикальной группы политиков (позже получившей известность как пресловутая «группа четырех») во главе с женой Мао Цзэдуна — Цзян Цзин85.

Вероятно, все эти соображения позволили Салотх Сару устоять перед давлением северовьетнамских советчиков, и вьетнамцы с американцами подписали соглашение в Париже 27 января 1973 г. без участия кхмеров. Неуступчивость Салотх Сара способствовала заметному укреплению его авторитета в партии. Он показал себя сильным и независимым руководителем, ставящим превыше всего интересы возглавляемого им движения. Некоторые региональные деятели, стремившиеся к большей автономии, стали склоняться на его сторону. В его поддержку выступил и один из самых сильных военачальников — командующий войсками в Юго-Западной зоне Та Мок. Ветеран Кхмер Иссарака86, он был известен своими радикальными и антивьетнам- скими настроениями. Помощь Та Мока с его военной мощью оказалась во многом решающей для установлении диктатуры партийного центра и в партии и позже по всей стране.

Важным следствием заключенных в Париже соглашений стало то, что вьетнамские войска должны были покинуть Камбоджу. Это открывало возможности партийному центру добиться еще большей самостоятельности и проводить такую внутреннюю политику, какую там считали нужной и правильной. Уход вьетнамцев избавлял Салотх Сара и созданный им аппарат от плотной политической и идеологической опеки многочисленных вьетнамских советников. В их постоянном присутствии любые действия, направленные на радикализацию внутренней политики в духе «большого скачка» или «культурной революции», неизбежно бы вызвали подозрения в том, что камбоджийское коммунистическое руководство следует не советско-вьетнамским курсом, а склоняется к китайскому опыту. Вывод вьетнамских войск и советников автоматически «развязывал» руки камбоджийским радикалам, которые могли теперь претворять свои идеи в жизнь, не опасаясь особо ни жесткой критики, ни возможных оргвыводов или прямого давления с вьетнамской стороны.

Вместе с вьетнамскими войсками, выведенными в 1973 г. из Камбоджи, страну покинули и большинство членов так называемой «ханойской группы», уцелевших после тайных чисток. Для них оставаться в стране было равнозначно самоубийству, поэтому такие видные деятели постполпотовской Камбоджи, как Миех Сомнанг, Кео Чанда, вновь вернулись в Ханой. Другой известный член этой группы — Пен Сован, который после 1979 г. станет первым руководителем воссозданной вьетнамцами НРПК, бежал во Вьетнам в 1973 г., покинув редакционный комитет радио «красных кхмеров»87.

Те же, кто по разным причинам предпочел остаться в Камбодже, попали под сокрушительный удар новой волны репрессий, развязанной Салотх Саром. «Брат номер один» решил окончательно уничтожить оставшихся беззащитными членов «ханойской группы», в том числе и тех, кого можно было только подозревать в принадлежности или симпатии к ней. Хем Самин — командир батальона НОАК, впоследствии бежавший во Вьетнам и вошедший в первый состав Единого фронта национального спасения Кампучии (ЕФНСК) в 1979 г., вспоминал, что с 1973 года на армейских партийных собраниях только вступившие в партию люди развязали «грубую необоснованную критику в адрес провьетнамских ветеранов»88. Одновременно с этим партийные пропагандисты на собраниях стали говорить о вьетнамской угрозе, грозящей Камбодже как с Юга, так и с Севера89.

Как мы видим, в новой ситуации всегда скрытный Салотх Сар пришел к выводу, что можно уже слегка приоткрыть свои истинные планы. Расправившись с «ханойской группой», он пошел дальше и впервые за всю свою революционную практику решился на проведение в партии пропагандистской кампании, открыто направленной против политики вьетнамских коммунистов. Ему был нужен пропагандистский повод, чтобы обосновать свое охлаждение к Вьетнаму и к ПТВ. Он вместе со своими сторонниками нашел его в утверждении, что вьетнамцы снова, как и в 1954 г., заключили соглашение с американцами за счет предательства интересов камбоджийской революции. «Ханой бросил нас», — так в беседе с Сиануком оценил соглашение в Париже Кхиеу Самфан90. Миф о предательстве Вьетнама стал прекрасным предлогом для ограничения контактов и ухудшения отношений с ПТВ. Весной 1973 г. Ле Зуан в беседе с советским послом в Ханое сказал, что «в камбоджийских делах инициатива находится не в наших руках91. Это было несколько запоздалое признание вьетнамского руководящего деятеля, который неожиданно обнаружил, что недавно полностью зависимые от него камбоджийцы, скрывавшиеся под защитой вьетнамских сил на «базе 100», превратились в самостоятельных политиков, требовавших к себе особого подхода.

В апреле 1973 г. Ханой сообщил своим советским союзникам, что реального контроля над ситуацией в Компартии Камбоджи у него нет. В беседе с советским послом Ле Зуан заявил, что у НРПК (так в тексте. — Д. М .) есть разногласия и с Сиануком и в собственных рядах. Их организация находится в Пекине. Даже китайское посольство в Ханое имеет с ними больше контактов, чем мы. Однако кхмерские товарищи очень осторожны. Наша помощь им очень велика. Есть возможность постепенно с ними сближаться»92.

О резком охлаждении отношений кхмерских и вьетнамских коммунистов говорил послу СССР в ДРВ и премьер-министр этой страны Фам Ван Донг. В их беседе, состоявшейся 14 апреля 1973 г., он пояснил, что со стороны Вьетнама «поддержка и помощь камбоджийским друзьям сокращается и ее масштабы в настоящее время невелики». На вопрос советского представителя о том, «существует ли возможность сговора по камбоджийской проблеме за спиной вьетнамцев», Фам Ван Донг ответил гораздо более оптимистично, чем Ле Зуан: «Нам известно, что существуют планы, направленные на создание трудностей в отношениях между народами Индокитая. У нас, однако, достаточно сил, чтобы противостоять этим планам. Руководство ДРВ постоянно работает над камбоджийским вопросом»93.

Положение «красных кхмеров» еще более упрочилось после достижения первых результатов массированного наступления их отрядов, начавшегося на всех фронтах в конце января — начале февраля 1973 г. Салотх Сар, лично разрабатывавший план этого наступления, хотел показать, что у кхмерских коммунистов достаточно сил, чтобы самостоятельно одержать полную победу. За короткое время лонноловские войска оказались выбиты из важнейших рисопроизводящих районов в провинциях Такео и Кампонгтхом, окончательно была перерезана всякая сухопутная связь между Пномпенем и Баттамбангом, и камбоджийская столица оказалась в жесткой блокаде. Все это было достигнуто, несмотря на чудовищные по масштабам и разрушительности бомбардировки авиации США, которые с марта по июль 1973 г. сбросили на территорию Камбоджи 250 тыс. т бомб94. Ведя неограниченную воздушную войну в этой стране, американское руководство стремилось «наказать» кхмерских коммунистов за отказ участвовать в переговорах и искать пути мирного урегулирования камбоджийского конфликта. Не исключено, что американцы хотели также показать Ханою, что может последовать в том случае, если вьетнамские коммунисты нарушат парижские договоренности и продолжат вооруженные действия на Юге Вьетнама.

В марте 1973 г. жестокие бомбардировки сельских районов распространились на всю территорию Камбоджи. Вокруг Пномпеня за три недели было убито три тысячи гражданских лиц, а беженцы, прибывавшие в столицу из районов, подвергшихся атакам американской авиации, рассказывали о десятках разрушенных деревень, примерно половина жителей которых погибла95.

Удары американской авиации спасли в 1973 г. лонноловский режим. Лучшие части НОАК понесли огромные потери на подступах к Пномпеню, но город взять так и не смогли. Однако в других местах «красные кхмеры» сумели заметно расширить зоны своего контроля. К концу этого года их власть распространялась уже на две трети территории страны с населением не менее трех миллионов человек96. После ковровых ударов американской авиации это были сильно разрушенные районы, где господствовал страх и хаос и люди были готовы принять все, лишь бы наступил порядок и они были бы защищены. Разведка Лон Нола в это время сообщала, что «воздушные удары против крестьян привели к большим потерям среди гражданских лиц и оставшиеся в живых крестьяне после всех американских бомбардировок обращаются к Компартии за поддержкой»97.

Военная кампания 1973 г. хотя и очень дорого далась «красным кхмерам» и не принесла им решающего успеха, однако знаменовала переломный момент во всей войне 1970-1975 гг. До этого наступления лонноловцы могли объяснять свои поражения тем, что они воюют против вьетнамских войск, прекрасно вооруженных и опытных. Теперь такие объяснения потеряли смысл, поскольку поражения армии Лон Нола наносили уже непосредственно силы НОАК, которые, как выяснилось, более мобильны, боеспособны и дисциплинированы, чем части Лон Нола. Их перевес стал настолько очевиден, что исход гражданской войны оказался предрешенным. Вопрос был только в том, когда коммунисты смогут предпринять решающую операцию против Пномпеня.

Такой оборот событий придал Салотх Сару большую, чем раньше, уверенность в собственных силах. Он теперь был готов на равных не только разговаривать с вьетнамцами, но и принять на освобожденной территории Сианука — формального главу НЕФК. Он уже не опасался просиануковских манифестаций, так как подчиненный ему аппарат вполне окреп и был способен контролировать действия крестьян.

Глава НЕФК прибыл в освобожденные районы Камбоджи в феврале 1973 г., проследовав туда по «тропе Хо Ши Мина» из северовьетнамского города Донгхой: «Он и его группа, под охраной 150 вьетнамских солдат на 20 советских джипах, нагруженных средствами радиосвязи и оборудованием для полевого госпиталя, выехали в сторону камбоджийской границы. Через восемь дней, проехав около 1000 километров, он пересек границу в районе Сиемпанга, откуда вместо северовьетнамцев его уже охраняли камбоджийские партизаны»98. Во время этой поездки Сианука сопровождала группа китайских кинооператоров, призванных показать, что он — реальный лидер НЕФК, который контролирует администрацию Фронта и его боевые части, действующие в Камбодже. На границе Сианука встретили, проявляя подобающие знаки почтения, известные ему бывшие левые депутаты Ху Юн, Ху Ним и Кхиеу Самфан. Далее он прибыл в ставку Салотх Сара, где его так же почтительно приветствовали и другие деятели Компартии, включая и самого Салотх Сара, который, однако, не стал открывать свой истинный статус99.

Сианука вместе с женой поселили отдельно и какие-либо контакты с ними, не санкционированные свыше, были запрещены. Так он реально оказался в информационном вакууме, но всячески старался показать, как он рад находиться в своей стране, слушать народные песни и любоваться танцами. Но при внимательном изучении фотографий, сделанных во время этого визита, видно, что принц походит скорее не на главу НЕФК, приехавшего проверить работу своих подчиненных, а просто на сильно перепуганного человека, постоянно находящегося в напряжении. Думается, что бывший глава Камбоджи опасался не столько американских бомбежек, которые в это время были особенно интенсивны, сколько своих, так сказать, подчиненных. Их жесткий порядок и дисциплина, единая черная форма без знаков различий, а также наигранная радость крестьян, силой согнанных для встречи с ним, произвели глубокое впечатление на опытного политика. После трехлетней относительно спокойной жизни в Пекине, когда он вел переговоры о международном признании НЕФК и исключении из ООН лонноловского представителя, он вдруг обнаружил, ради кого он вел всю эту работу. Он понял также, что на самом деле отношение к нему совсем не такое теплое, как это демонстрировали Иенг Сари и Кхиеу Самфан во время встреч с ним в китайской столице.

Думается также, до Сианука уже дошли и сведения о том, что в 1972-1973 гг. среди крестьян освобожденных районов против него стала вестись активная пропаганда. Агитаторы Компартии целенаправленно развенчивали образ Сианука как феодала и эксплуататора, далекого от простого люда, явно не способного реализовать надежды и чаяния народа. Было запрещено вывешивать его фотографии, опасно даже стало вообще упоминать его имя100. В отсутствие какой-либо контрпропаганды подобная агитация оказывала свое действие. После 1973 г. среди рядовых бойцов революционных сил все более утверждалось мнение, что как только они одержат победу над Лон Нолом, Сианук будет «сажать рис, как все»101.

Пребывание в освобожденных районах и общение с верхушкой кхмерских коммунистов подействовало на Сианука ошеломляющим образом. Он находился под таким впечатлением от увиденного, что на какое-то время даже «потерял себя» и превратился в ретранслятор пропагандистских идей «красных кхмеров». До визита в Камбоджу он рассуждал о своей новой политике, в том числе, о попытках установить контакты с США, о планируемом снижении уровня боевой активности своих сторонников в Камбодже, о намерении объявить в стране общую амнистию, но теперь все это было прочно забыто102. Он объявил, что «ни при каких обстоятельствах не согласится на прекращение огня и компромисс с правительством Лон Нола»103. В начале августа он разослал правительствам ряда стран телеграммы, в которых указывал «на неминуемую конечную победу народных вооруженных сил национального сопротивления в недалеком будущем»104. Он опровергал как «лживые и пропагандистские» сообщения печати о том, что он никого не представляет и не имеет связи с «красными кхмерами»105. Апофеозом этого, так сказать, «оцепенения» стало его смехотворное высказывание, когда в июле 1973 г. в интервью американскому журналисту из «Ньюсуика» он назвал Кхиеу Самфана, которого считал главнокомандующим «красными кхмерами» и главным человеком в их властной иерархии, «не коммунистом, а антиимпериалистом, камбоджийским националистом, который борется за независимость, нейтралитет, демократию и социальную революцию». Сианук заявил: «Вы можете назвать его социалистом, основывающемся на той же идеологии, что и шведский премьер-министр»106. Видимо, картины работающих на полях крестьян под охраной солдат навеяли ему столь «удачное » сравнение. Еще более скандальным стал эпизод, когда в интервью другому американскому журналисту в июле 1973 г. Сианук заявил, что «он получил телеграмму от Кхиеу Самфана и по его совету снимает свое предложение о ведении прямых переговоров с США», которое он ранее выдвинул во время поездки по странам Африки. В это время Иенг Сари, также присутствовавший на интервью, «прошептал что-то принцу на ухо» и тот сказал: «Иенг Сари говорит, что имеется один нюанс. Телеграмма Кхиеу Самфана не является отменой моего предложения, меня просят просто заявить, что я больше не буду ничего пред297 лагать»107. Все эти подсказки на ухо стали достоянием прессы и только подтверждали наблюдаемую всеми эфемерность его власти.

Осенью 1973 г. Сианук, однако, несколько воспрял и даже попытался надавить на «красных кхмеров», когда объявил 20 октября о намерении перевести свое правительство из Пекина на территорию освобожденных районов108. Предполагалось, что столицей сил освобождения станет либо провинциальный центр Кратие на Меконге, либо она появится вблизи знаменитых храмов Ангкора109. Однако инициатива Сианука не встретила никакого одобрения со стороны «красных кхмеров». В связи с этим он публично пригрозил «подать в отставку» и сделал ряд довольно жестких заявлений110, в частности о том, что «не поддерживает тесных отношений с “красными кхмерами” и не знает, что ему готовит будущее и движение сопротивления». Он добавил также, что ему неясно, что «красные кхмеры» намерены сделать с королевским правительством и почему они упорно держат его в Пекине. «Я хочу знать, — сказал он, — каким должен быть мой статус, по мнению красных кхмеров. Я хочу знать, являюсь ли я простым служащим или главой государства»111.

«Бунт» Сианука оказался кратковременным. Несколько встреч в Пекине и заверения «красных кхмеров» в их лояльности, а также перевод нескольких министерств из Пекина на территорию освобожденных районов убедили бывшего главу государства в том, что он остается лидером патриотических сил. Он вновь стал рупором «красных кхмеров», заявлял о внутреннем единстве и о войне до победного конца, с подачи своих союзников отказывался от всех предложений вступить в переговоры с пномпеньским правительством и даже вновь возглавить Камбоджу еще до вступления в Пномпень войск своих союзников. Он превратился в пленника «красных кхмеров» даже не тогда, когда в 1976 г. оказался под домашним арестом, а раньше, в 1974 г., когда он смирился с подчиненной им ролью.

Однако иного выхода у него не было. Он мог либо резко выйти из НЕФК и при этом потерять все и в материальном и в политическом отношении, или принять объективную реальность и признать превосходство и власть своих союзников. В выравнивании своих отношений с ними он мог рассчитывать и на поддержку Чжоу Эньлая, своего «старого друга еще со времен Бандунгской конференции»112. В 1972— 1973 гг. после неудачного заговора и гибели Линь Бяо, «второго человека » во властной иерархии Компартии Китая, считавшегося официальным наследником председателя Мао, находившийся в тени героев «культурной революции» премьер Госсовета КНР, отношения с которым Сианук описывал «как случай любви с первого взгляда»113, выдвинулся на вторую по значению позицию в китайском руководстве. Чжоу Эньлай способствовал реабилитации многих своих бывших партийцев, ставших жертвами хунвэйбинов, и в их числе Дэн Сяопина, который долгое время был одним из наиболее близких к нему людей. Все это был важный ресурс поддержки Сианука, который при любых обстоятельствах «красным кхмерам» нельзя было сбрасывать со счетов.

Военные возможности «красных кхмеров» неуклонно возрастали и к осени 1973 г. общая численность только их регулярных войск, несмотря на потери во время наступательных операций, достигла 60-70 тыс. человек, а всего под ружьем у кхмерских коммунистов находилось (если включить сюда и деревенскую милицию) 200 тыс. человек114. Это была уже серьезная военная сила, использовавшая в боевых действиях современное стрелковое и тяжелое вооружение, обеспеченная и достаточным количеством боеприпасов. До 1973 г. она в военном отношении играла вспомогательную роль, участвовала в боях совместно с северовьетнамскими частями, но не определяла направление операций, а уже после 1973 г. и по конец гражданской войны кхмерские коммунисты, оставив, по словам Ф. Дебре, «нескольких вьетнамских технических советников, стали главными бойцами революции»115.

В самой НОАК также происходили существенные перемены. Салотх Сар и Сон Сен приступили к чистке так называемых региональных частей Освободительной армии. Они в отличие от старых кадровых частей Компартии, ведших свою историю еще со времен Революционной армии, состояли подчас из потенциально враждебных им политических элементов. На средних и особенно младших командных должностях здесь находились люди, не вызывавшие доверия, которые скорее симпатизировали Сиануку, чем коммунистам. Их деятельность контролировалась через институт политкомиссаров, которые в этом случае обладали часто большей властью и влиянием, чем сам командир. Теперь офицеры и нейтралисты — сторонники Сианука — удалялись с командных постов, а на их место выдвигались новые, преданные, кадры — выходцы из беднейших крестьян, прошедшие идеологическую индоктринацию в армейских партийных школах.

В некоторых местах ликвидация «Кхмае румдох» превращалась в вооруженные столкновения отрядов Компартии и бойцов — сторонников Сианука. Например, на юго-западе Камбоджи отмечались даже ожесточенные сражения между кадровыми частями Компартии, которыми руководил будущий глава Юго-Западной зоны Та Мок, и сторонниками «Кхмае румдох». После этих столкновений и без того малочисленные отряды «Кхмае румдох» перестали существовать116.

Сианук ничего не сделал, чтобы защитить своих сторонников в Камбодже. Впрочем, к этому времени у него и не было таких возможностей — ведь для того, чтобы защитить их, он должен был еще в 1970 г. создать собственную военную и политическую организацию, которая действовала бы в Камбодже независимо от коммунистов и могла бы стать его военной опорой. А так, максимум, что он мог сделать, — это пожаловаться своим китайским друзьям и покровителям, которые содержали в Пекине и его и все его окружение.   


Ужасно!

Плохо

Так себе ...

Хорошо

Отлично!

Последние комментарии

Оглавление
ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ПОЛИТИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАМБОДЖИ В ЭПОХУ ФРАНЦУЗСКОГО ПРОТЕКТОРАТА (1863-1945 гг.)
     1. От подписания договора о протекторате Франции до окончания Первой мировой войны (1863-1919 гг.)
     2. Политическая борьба в 1919- 1945 гг.

ГЛАВА II. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАМБОДЖИ В 1863-1945 гг.
     1. Реформы 1877 и 1884 гг. и становление новой экономической модели в Камбодже
     2. Ростовщический капитал и его роль в формировании натурально-товарного типа хозяйства Камбоджи

ГЛАВА III. БОРЬБА ЗА НАЦИОНАЛЬНУЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ СТРАНЫ И ОБОСТРЕНИЕ ВНУТРЕННИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ (1945-1953 гг.)
     1. Противостояние короля и его политических оппонентов по поводу путей достижения независимости
     2. Борьба кхмерских коммунистов за власть и независимость страны
     3. Некоторые аспекты экономического положения в стране

ГЛАВА IV. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КАМБОДЖИ (1953-1970 гг.)
     1. Стремление Нородома Сианука к установлению режима единоличной власти
     2. Политика балансирования между правыми и левыми силами и ее печальный финал
     3. Последние попытки Сианука удержать власть

ГЛАВА V. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КАМБОДЖИ В 1953-1970 гг.
     1. Экономическая политика с середины 50-х по середину 60-х годов
     2. Проблемы аграрной политики: социальная дифференциация и обнищание кхмерской деревни
     3. Факторы углубления экономического кризиса: провал кооперации и разгул коррупции

ГЛАВА VI. КХМЕРСКИЕ КОММУНИСТЫ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ СИАНУКА 1953-1970 гг.
     1. Партия «Прачеачун» и ее борьба
     2. Нелегальная НРПК, Салотх Сар и его путь к власти
     3. Идеологический фундамент кхмерской революции
     4. Восстание в Самлауте и начало вооруженной борьбы

ГЛАВА VII. ПЕРЕВОРОТ ЛОН НОЛА И КРАХ НАТУРАЛЬНО-ТОВАРНОЙ СИСТЕМЫ ХОЗЯЙСТВА (1970-1975 гг.)
     1. Политическая ситуация и ход военных действий в стране в период после 18 марта 1970 г.
     2. Программы развития кхмерской деревни Лон Нола и причины их крушения

ГЛАВА VIII. КХМЕРСКИЕ КОММУНИСТЫ И ИХ БОРЬБА ПРОТИВ РЕЖИМА ЛОН НОЛА
     1. Образование Национального единого фронта Камбоджи и его деятельность в 1970-1972 гг.
     2. Превращение кхмерских коммунистов в сильнейшую политическую силу в стране
     3. Новое административное устройство и аграрные преобразования в освобожденных районах в 1973-1975 гг.
     4. Внутрипартийная борьба на завершающем этапе гражданской войны

ГЛАВА IX. «КРАСНЫЕ КХМЕРЫ» У ВЛАСТИ (1975-1979 гг.)
     1. Демократическая Кампучия: политическое оформление режима и борьба за власть (1975-1976 гг.)
     2. Изгнание людей из городов и аграрные преобразования
     3. Кхмерская деревня на пороге новых испытаний. Подготовка четырехлетнего плана развития аграрной экономики
     4. Основные цели и направления четырехлетнего плана
     5. «Большой скачок» в коммунизм и его последствия
     6. Формирование внутренней оппозиции и начало сопротивления режиму «красных кхмеров» (1977-1978 гг.)
     7. Противостояние с Вьетнамом и крах режима

ГЛАВА X. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ЭПОХУ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ КАМПУЧИЯ (1979- 1991 гг.)
     1. Формирование партийных и государственных структур НРК
     2. Борьба группировок в НРПК: причины и результаты
     3. Консолидация власти в руках Хун Сена и Чеа Сима и изменение политического и социально-экономического курса НРПК

ГЛАВА XI. ЭВОЛЮЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ В ЭПОХУ НРК (1979-1991 гг.)
     1. Экономическая политика и формы организации экономики НРК в начале 80-х годов.
     2. Переход кхмерского села на рельсы рыночной экономики
     3. Переход к рыночной экономике во всех сферах экономической жизни

ГЛАВА XII. ПРОДОЛЖЕНИЕ БОРЬБЫ: ОБЪЕДИНЕНИЕ ПОЛ ПОТА, СИАНУКА И СОН САННА И ИХ ПРОТИВОСТОЯНИЕ НРК В 1979-1987 гг.
     1. Формирование коалиционного правительства кхмерской оппозиции
     2. Особенности формирования армии НРК. Боевые действия в стране в 1979-1987 гг.

ГЛАВА XIII. ПРОЦЕСС МИРНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ КОНФЛИКТА В КАМБОДЖЕ
     1. Начало мирного диалога камбоджийских сторон
     2. Парижская мирная конференция и начало миротворческой операции ООН

ГЛАВА XIV КАМБОДЖА В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ XX ВЕКА
     1. Принятие конституции и оформление государственной власти
     2. Раскол и распад «красных кхмеров»
     3. Политическая борьба в Камбодже в 1994-1998 гг.
     4. Подоплека июльских событий 1997 г.
     5. Выборы 1998 г. и положение в Камбодже на рубеже веков

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Mobile|Камбоджа - все там будем! Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

GMT+7, 13-8-2020 18:32

Powered by Discuz! X2

© 2001-2016 Comsenz Inc.

Вернуться к началу