Пожалуйста, выберите Мобильная версия | Перейти к компьютерной версии

Камбоджа - все там будем! Отдых и жизнь в Камбодже.
Новости, события, информация, общение.

 Забыли пароль?
 

ГЛАВА IX. «КРАСНЫЕ КХМЕРЫ» У ВЛАСТИ (1975-1979 гг.)

22-7-2012 23:18| Разместил: admin| Просмотров: 30853| Комментарии: 0

В 1975 г., несмотря на то что «в бой были брошены ударные рабочие бригады», повторить опыт 1973 г. не удалось. Обессиленные от голода люди оказались не в состоянии раскорчевать лесные массивы на предусмотренной площади и существенно увеличить обрабатываемые поля. Установленная норма в 15 квадратных метров джунглей, которые должен был освободить от леса и засеять каждый взрослый человек, оказалась нереальной95. Поэтому в 1976 г. «большая часть неподходящих для земледелия зон на севере страны была заброшена»96, а не погибшие от голода и тропических болезней люди были переселены в более обжитые районы. Неназванные представители «красных кхмеров » сказали корреспонденту агентства Франс Пресс, что это было сделано, чтобы «повысить урожайность в традиционных сельскохозяйственных районах»97.

Многочисленные очевидцы свидетельствуют и документы подтверждают, что практически 99% всех погибших от голода и болезней в 1975 г. составляли бывшие жители городов. И это неудивительно, учитывая, что десятки тысяч людей были абсолютно не готовы к новым условиям труда и жизни, тем более что бывших горожан посылали на самые тяжелые и трудоемкие работы. Представители «старого» населения хотя и были тоже организованы в рабочие бригады, но находились в несравненно более благоприятном положении, чем «новое население». В некоторых местах на них даже распространялось негласное право иметь и обрабатывать собственные приусадебные участки, что позволяло легче пережить голодные времена98. «Старое население » пользовалось особым доверием режима. В 1975 г. к нему стали даже применять социальную терминологию: во время гражданской войны все жители освобожденных районов подразделялись на различные категории типа «средние крестьяне высшего уровня» (бывшие зажиточные) или «средние крестьяне низшего уровня» (бывшие малоземельные), просто «крестьяне-бедняки» (бывшие безземельные и батраки), — после прихода к власти «красных кхмеров» все «старое население» стало рассматриваться как социальная база режима. Показательна в этой связи реакция высшего партийного руководства на факты многочисленных побегов людей из сельскохозяйственных поселений за границу. Если уходили представители «нового» народа, то это воспринималось достаточно спокойно, как естественное предательство потенциальных врагов. Но если за границу бежали люди из «старого населения», то это говорило о неустойчивости местных партийных организаций и их чаще всего подвергали репрессиям". Термины «старое население» и «крестьяне-бедняки» стали употребляться как синонимы, что и в самом деле было недалеко от истины, потому что население бывших освобожденных районов в основном состояло как раз из безземельных и малоземельных крестьян, а зажиточные сельские хозяева и середняки в большинстве своем, как уже отмечалось, во время войны бежали в города. Несомненно, что эти не обладавшие собственностью «бедняки» и «средние крестьяне низшего уровня» по своему социальному положению вполне могли быть отнесены к пауперизованной и деклассированной массе. И этот многочисленный социальный слой обеспечивал режиму «красных кхмеров » действительную поддержку как в годы гражданской войны, так и после войны.

В годы господства натурально-товарной системы и политического режима Сианука эти разорившиеся и выбитые из нормальной жизненной колеи крестьяне составляли самый низший пласт социальной иерархии. Революция «красных кхмеров» обеспечила их реинтеграцию в новую социально-политическую структуру, вознеся сразу же на высоту положения привилегированной социальной группы. Тяжелые условия труда и жизни народа, которые неизменно сопутствовали всем этапам политического господства «красных кхмеров», воспринимались беднейшими и безземельными крестьянами совершенно иначе, чем «новым населением». Во-первых, за годы гражданской войны бывшие обездоленные уже успели к ним привыкнуть, а во-вторых, выгоды прямой причастности к власти (а многие представители низшего административного аппарата вышли из этой среды) перевешивали для них любые жизненные трудности. Немалая часть «старого населения» считала режим «красных кхмеров» своим, поддерживала и репрессии по отношению к «продавшимся Западу горожанам », строгую уравнительность, ликвидацию рынков и денежного обращения100.

Что касается «нового народа», то его поддержки новый режим особенно и не добивался, рассматривая этих людей исключительно как бессловесную рабочую силу, которую можно использовать в целях развития экономики. Новое рабовладение основывалось на сложной системе наказаний в группах и рабочих командах. Эта система была построена главным образом на манипулировании дневным рационом питания. Тот, кто по каким-либо причинам не проявлял максимального рвения на рисовом поле или ирригационных работах, кто не мог выполнить установленные производственные нормы, лишался определенной части дневного рациона питания. И наоборот, тот, кто, по мнению местного руководства, работал более интенсивно и перекрывал установленные нормы, получал дополнительное довольствие. «Красные кхмеры» хорошо понимали важность этого «рычага» для осуществления своих планов, поэтому чрезвычайно жестко следили за своей монополией на распределение продовольствия. Приведем мнение об этом польского историка В. Гурницкого, подробно изучавшего «полпотовский эксперимент». Он отмечал: «Производство продовольствия было на сто процентов централизовано, как и его распределение. Низкие нормы делали невозможным возникновение у людей каких- либо излишков, которые можно было бы обменять. Этим исключался натуральный обмен, ибо нет на свете товара более ценного, чем продовольствие, особенно в положении, которое немногим отличается от голода»101.

Другой важный элемент контроля над людьми заключался в ограничении их передвижения. Под страхом смертной казни запрещалось покидать свое поселение. Даже переход в соседнее поселение требовал специального разрешения местной администрации. Таким путем люди жестко «привязывались» к земле, причем именно там, куда направили их «красные кхмеры». Высокая смертность во время «трудовой битвы за земли Северной зоны» (1975) и всех последующих «трудовых битв» была вызвана и действием этого правила: новоприбывшие не имели возможности покинуть гиблые малярийные леса и погибали там. Но главным рычагом, приводившим в движение бестоварную систему, был сковывающий людей страх, распространившийся в это время по всей Камбодже. Те, кто выжил из «старого населения», и те, кто уцелел из «нового», при всех различиях в деталях и оценках явлений камбоджийской жизни позже в один голос заявляли, что страх был самым мощным оружием в руках «красных кхмеров». Атмосфера страха, которая насаждалась и постоянно поддерживалась в стране, была неотъемлемой частью «чистой» бестоварной модели. Ведь если не существует денег, рынков, возможности приобрести необходимый товар, то у человека не остается интереса производить больше того, что необходимо для самообеспечения. Работать же столько, сколько требовалось власти, людей заставляли страхом. Устойчивость бестоварной экономики, как показывают камбоджийские события, напрямую зависит от уровня страха среди населения. Чем ниже этот уровень, тем слабее действует модель, поскольку без угрозы репрессий практически все производители стремятся работать по минимуму. И наоборот, тотальный страх резко увеличивает возможности бестоварной модели к самоподдержанию, так как, опасаясь за свою жизнь, производители вынуждены работать по максимуму. Эта «формула страха» и выражает как раз неразрывную связь бестоварной экономической модели с тоталитарным политическим режимом, хотя обратной зависимости между ними и нет. Значение страха как внутреннего регулятора бестоварной системы «красные кхмеры» всегда понимали и пользовались этим рычагом очень широко. Первым средством устрашения людей стали повсеместные расстрелы бывших лонноловских солдат и чиновников. В некоторых местах расстреливали за отказ от работы, но чаще всего «людей убивали вообще без каких-либо объяснений»102. В каждой рабочей команде и группе действовал свой осведомитель, практика взаимных доносов стала очень распространенной. Все это парализовывало людей, изолировало их друг от друга, лишало доверия и взаимной поддержки, позволяло «красным кхмерам» свободно ими манипулировать.

Для того чтобы выжить, люди должны были ежедневно не только выполнять трудовые нормы, но и соблюдать так называемый «революционный кодекс поведения». Обращен он был к каждому отдельному индивиду и формулировал новый тип его жизни. От человека требовалось: уважать дисциплину, неукоснительно выполнять директивы партии; действовать совместно и в единстве, уважать общую собственность, отчитываться за дневной труд и планировать свою работу на следующий день. Этот кодекс люди часто называли кодексом безопасности, потому что политработники рабочих команд убеждали их: «Неукоснительное выполнение этого кодекса обезопасит вашу жизнь»103. Один раз в неделю в каждой бригаде проводились собрания для критики и самокритики, на которых отдельные члены должны были отчитываться о том, как они работают и как выполняют «революционный кодекс». Если кого-либо на этих собраниях уличали в неполном выполнении этого кодекса, то такого человека неизбежно ждали крупные неприятности, вплоть до смертной казни104.

Революционный кодекс поведения призван был вытеснить из сознания народа традиционные буддийские моральные императивы, изменить представления кхмеров об отношениях между людьми, заставить их «испытывать радость от того, что они являются послушным инструментом в руках Ангки»105. Утверждение этого кодекса развивалось параллельно с антибуддийской пропагандой. Традиционная религия уничтожалась и дискредитировалась, удалялась из жизни и сознания крестьян. Новые власти претендовали на тотальный контроль не только над жизнью, но и над мыслями людей. В этой связи буддизм выступал как идеологический соперник, главная опора традиционной психологии и мировоззрения кхмеров. Буддизм в народе отождествлялся и с национальной культурой, традициями, поскольку другой культуры, кроме получаемой через религию, кхмерский земледелец не знал.

Буддизм, официально объявленный реакционной религией, искоренялся методом революционного насилия. Буддийских монахов стали называть «никому не нужными паразитическими членами общества, представителями класса эксплуататоров, которым в новом обществе нет места»106. Их отделили от остального населения, чтобы они не могли вести «подрывную пропаганду», запретили им любые формы общения с населением. Нарушение этого запрета расценивалось как заговор против государства и подлежало суровому наказанию107. Монастыри были закрыты, пагоды — либо разрушены, либо превращены в склады зерна и удобрений, в тюрьмы, в места пыток и массового истребления людей, которым категорически запрещалось отправлять религиозный культ108. Все эти меры позволили в 1977 г. министру культуры и просвещения «Демократической Кампучии» Юн Ят заявить, что «вопрос о буддизме в Кампучии больше не стоит»109.

Ничто не должно было остаться вне контроля власти. Поэтому радикальной перестройке подверглись и семейные отношения. Супруги в коммунах были разъединены, жили отдельно, работали большей частью далеко один от другого. Им запрещалось видеться и помогать друг другу, даже есть вдвоем. Все должны были питаться на «общих трапезах» в своих производственных бригадах, из одного обшего котла. Детей отделяли от родителей. В 14-15-летнем возрасте их насильно отправляли в «мобильные производственные бригады» или призывали в армию. Партийный центр указывал, что в таком возрасте дети «чисты и лояльны» и поэтому организация может на них рассчитывать. В одном из обнаруженных документов партийной конференции Северной зоны отмечалось, например: «Кадровым ядром организации могут становиться даже дети. Без этого нельзя создать партию, создать основу»110.

Как мы видим, в Демократической Кампучии государственная власть, как и в традиционной Камбодже, вновь превратилась в абсолютное верховное начало, деспотическую силу, достигавшую каждой крестьянской семьи. Все ее отличие от королевской состояло лишь в том, что в представлениях кхмеров о государственной власти идея обожествляемого всевластного царя (преах аы) — «хозяина земли и воды» была подменена идеей не менее всевластной ангки (партии) — как высшего распорядителя жизни каждого человека. Черты традиционного кхмерского строя можно усмотреть и в том, что государство непрерывно использовало пресс внеэкономического принуждения, в том, что практиковалась организация массового принудительного труда и ирригационных работ, которые всегда рассматривались в Камбодже как предпосылка обеспечения могущества страны. Можно даже сравнить группы и рабочие команды с доколониальными комлангами, а их устройство — с организацией членов комлангов для проведения так называемых королевских работ. Любопытно, что даже в официальной партийной пропаганде встречались ссылки на то, что Демократическая Кампучия в некотором смысле — это возвращение к традиционным ценностям кхмерской цивилизации. По свидетельству многих очевидцев, политработники разного уровня не раз заявляли людям в коммунах, что их труд не напрасен, что «наша цель — построить общество коммун без богатых и бедных, которое опиралось бы на возвращение к истокам нашей аграрной цивилизации»111.

Можно еще долго искать черты сходства традиционной и бестоварной моделей организации общества, причем параллели и сравнения внешне могут выглядеть вполне убедительно, но если внимательно изучить общество, которое построили «красные кхмеры», то обнаружится, что все черты сходства между этими явлениями — чисто внешние. На самом деле традиционная организация общества и бестоварная модель «красных кхмеров» — это качественно разные социально-экономические и политические системы.

Главное их отличие — в механизмах организации и функционирования. Камбоджийский традиционализм всегда покоился на статике традиционных социальных структур, основу которых составляла социально автономная крестьянская семья, которая рассматривала монарха как гаранта своих исторических прав и обязанностей. В противоположность этому, «тоталитарное государство стремится распространить свой контроль на все уровни социального организма, вплоть до индивидуального. С этой целью оно разрушает все промежуточные институты, призванные защитить индивида перед лицом государственной власти, фактически разобщает и атомизирует индивидов, а вместе с тем растворяет их в деперсонифицированном коллективе»112. К концу 1976 г. социальное переустройство в Камбодже зашло так далеко, что все промежуточные общественные институты, способные если не защитить, то существенно ограничить пресс государственной власти, а именно независимые судебные органы, религиозная община (сангхи) с ее моральными и этическим нормами, даже родственные и семейные отношения взаимной поддержки подверглись полному запрету и уничтожению. Устрашенные репрессиями, ослабленные полуголодным существованием люди остались один на один с властью, контролировавшей любое их действие, монопольно распоряжавшейся их жизнью и судьбой.

Все эти перемены в жизни кхмерского общества рассматривались Пол Потом и его окружением как огромный успех. В одном из документов партийного центра отмечалось: «В 1976 г. в деле строительства социализма мы были победоносны. Нам удалось распространить принципы коллективизма на все общество, на все кооперативы, на всю сельскую местность и сейчас у нас намного лучшие результаты, чем те, которые мы имели в 1975 г.»113. Пол Пот, выступая на совещании партийных руководителей Западной зоны, состоявшемся в июне 1976 г., отмечал, что «сегодня мы намного сильнее, чем раньше. Численность партии удвоилась, мы обладаем полной властью и над людьми и над экономикой ... наши силы по сравнению с 1970 г. возросли в тысячу, в десять тысяч раз. Завоевав такие позиции, мы хотим построить социализм быстро, чтобы наша страна изменилась в кратчайшие сроки»114.

Во внимание не принималось, что в 1976 г. по всей территории Камбоджи, за исключением Восточной зоны, прокатилась новая волна голода, что в Северо-Западной зоне, например, после урожая 1975 г. ситуация с продовольствием несколько улучшилась, однако с «февраля 1976 г. поступление риса для населения здесь резко сократилось и многие умерли от недоедания в течение весны»115, что в некоторых районах Северо-Западной зоны, а также в Северной зоне голод тоже начался, хотя и несколько позже. По свидетельству Дж. Баррона и А. Поля, на территории бывшей провинции Баттамбанг «положение с продовольствием было лучше и риса хватило до мая, когда ежедневный рацион упал до одной миски риса в день (200-250 гр.)»116. Да и в одном из документов партийного центра признавалось, что «в 1976 г. нам остро не хватало пищи ... на 3/4 территории страны не были созданы необходимые запасы продовольствия»117.

Пол Пот воспринимал людские страдания, голод, гибель тысяч людей как неизбежные издержки радикального переустройства общества. Для него намного более существенным представлялось то, что к середине 1976 г. социально-экономические и политические структуры Камбоджи были перестроены в соответствии с логикой бестоварной экономики. Это дало возможность власти аккумулировать все национальные богатства, свободно ими распоряжаться и при необходимости ограничивать в стране внутреннее потребление. Если к этому добавить, что массы людей, перемещенных в сельскую местность, были принуждаемы к интенсивному, практически бесплатному труду, то становится очевидно, что страна подошла к новому и главному этапу движения к коммунизму — этапу «большого скачка», под которым понималось резкое ускорение развития производства и производительных сил.

Ужасно!

Плохо

Так себе ...

Хорошо

Отлично!

Последние комментарии

Оглавление
ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ПОЛИТИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАМБОДЖИ В ЭПОХУ ФРАНЦУЗСКОГО ПРОТЕКТОРАТА (1863-1945 гг.)
     1. От подписания договора о протекторате Франции до окончания Первой мировой войны (1863-1919 гг.)
     2. Политическая борьба в 1919- 1945 гг.

ГЛАВА II. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАМБОДЖИ В 1863-1945 гг.
     1. Реформы 1877 и 1884 гг. и становление новой экономической модели в Камбодже
     2. Ростовщический капитал и его роль в формировании натурально-товарного типа хозяйства Камбоджи

ГЛАВА III. БОРЬБА ЗА НАЦИОНАЛЬНУЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ СТРАНЫ И ОБОСТРЕНИЕ ВНУТРЕННИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ (1945-1953 гг.)
     1. Противостояние короля и его политических оппонентов по поводу путей достижения независимости
     2. Борьба кхмерских коммунистов за власть и независимость страны
     3. Некоторые аспекты экономического положения в стране

ГЛАВА IV. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КАМБОДЖИ (1953-1970 гг.)
     1. Стремление Нородома Сианука к установлению режима единоличной власти
     2. Политика балансирования между правыми и левыми силами и ее печальный финал
     3. Последние попытки Сианука удержать власть

ГЛАВА V. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КАМБОДЖИ В 1953-1970 гг.
     1. Экономическая политика с середины 50-х по середину 60-х годов
     2. Проблемы аграрной политики: социальная дифференциация и обнищание кхмерской деревни
     3. Факторы углубления экономического кризиса: провал кооперации и разгул коррупции

ГЛАВА VI. КХМЕРСКИЕ КОММУНИСТЫ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ СИАНУКА 1953-1970 гг.
     1. Партия «Прачеачун» и ее борьба
     2. Нелегальная НРПК, Салотх Сар и его путь к власти
     3. Идеологический фундамент кхмерской революции
     4. Восстание в Самлауте и начало вооруженной борьбы

ГЛАВА VII. ПЕРЕВОРОТ ЛОН НОЛА И КРАХ НАТУРАЛЬНО-ТОВАРНОЙ СИСТЕМЫ ХОЗЯЙСТВА (1970-1975 гг.)
     1. Политическая ситуация и ход военных действий в стране в период после 18 марта 1970 г.
     2. Программы развития кхмерской деревни Лон Нола и причины их крушения

ГЛАВА VIII. КХМЕРСКИЕ КОММУНИСТЫ И ИХ БОРЬБА ПРОТИВ РЕЖИМА ЛОН НОЛА
     1. Образование Национального единого фронта Камбоджи и его деятельность в 1970-1972 гг.
     2. Превращение кхмерских коммунистов в сильнейшую политическую силу в стране
     3. Новое административное устройство и аграрные преобразования в освобожденных районах в 1973-1975 гг.
     4. Внутрипартийная борьба на завершающем этапе гражданской войны

ГЛАВА IX. «КРАСНЫЕ КХМЕРЫ» У ВЛАСТИ (1975-1979 гг.)
     1. Демократическая Кампучия: политическое оформление режима и борьба за власть (1975-1976 гг.)
     2. Изгнание людей из городов и аграрные преобразования
     3. Кхмерская деревня на пороге новых испытаний. Подготовка четырехлетнего плана развития аграрной экономики
     4. Основные цели и направления четырехлетнего плана
     5. «Большой скачок» в коммунизм и его последствия
     6. Формирование внутренней оппозиции и начало сопротивления режиму «красных кхмеров» (1977-1978 гг.)
     7. Противостояние с Вьетнамом и крах режима

ГЛАВА X. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ЭПОХУ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ КАМПУЧИЯ (1979- 1991 гг.)
     1. Формирование партийных и государственных структур НРК
     2. Борьба группировок в НРПК: причины и результаты
     3. Консолидация власти в руках Хун Сена и Чеа Сима и изменение политического и социально-экономического курса НРПК

ГЛАВА XI. ЭВОЛЮЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ В ЭПОХУ НРК (1979-1991 гг.)
     1. Экономическая политика и формы организации экономики НРК в начале 80-х годов.
     2. Переход кхмерского села на рельсы рыночной экономики
     3. Переход к рыночной экономике во всех сферах экономической жизни

ГЛАВА XII. ПРОДОЛЖЕНИЕ БОРЬБЫ: ОБЪЕДИНЕНИЕ ПОЛ ПОТА, СИАНУКА И СОН САННА И ИХ ПРОТИВОСТОЯНИЕ НРК В 1979-1987 гг.
     1. Формирование коалиционного правительства кхмерской оппозиции
     2. Особенности формирования армии НРК. Боевые действия в стране в 1979-1987 гг.

ГЛАВА XIII. ПРОЦЕСС МИРНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ КОНФЛИКТА В КАМБОДЖЕ
     1. Начало мирного диалога камбоджийских сторон
     2. Парижская мирная конференция и начало миротворческой операции ООН

ГЛАВА XIV КАМБОДЖА В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ XX ВЕКА
     1. Принятие конституции и оформление государственной власти
     2. Раскол и распад «красных кхмеров»
     3. Политическая борьба в Камбодже в 1994-1998 гг.
     4. Подоплека июльских событий 1997 г.
     5. Выборы 1998 г. и положение в Камбодже на рубеже веков

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Mobile|Камбоджа - все там будем! Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

GMT+7, 14-7-2020 02:59

Powered by Discuz! X2

© 2001-2016 Comsenz Inc.

Вернуться к началу