Пожалуйста, выберите Мобильная версия | Перейти к компьютерной версии

Камбоджа - все там будем! Отдых и жизнь в Камбодже.
Новости, события, информация, общение.

 Забыли пароль?
 

ГЛАВА X. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА (1979-1991 гг.)

23-7-2012 04:32| Разместил: admin| Просмотров: 14355| Комментарии: 0

Таким образом, признав частный капитал, создав ему благоприятные условия развития, авангардная партия, так сказать, заключила с ним нечто вроде нового «социального договора», смысл которого состоял в сближении носителей политической (правящая верхушка) и экономической (национальный и «демократический» капитал) власти. Народно-революционная партия в своей политике стала защищать интересы «новых богатых», а те в свою очередь активно выступили в ее поддержку Этот союз власти и капитала, который окончательно сложился к 1989 г., ознаменовал превращение НРПК в национальную политическую силу, опирающуюся на влиятельные и многочисленные сельские и городские предпринимательские слои.

Что касается беднейших слоев общества, выразителями интересов которых объявляла себя НРПК, то в это время беднейшие крестьяне объективно перешли в оппозицию правящей коммунистической партии. Именно из их среды шла подпитка полпотовских отрядов. Эти люди предпочитали служить Пол Поту и на полученные небольшие средства кормить семью, чем превращаться в безземельных крестьян и наниматься батраками к богатым односельчанам. Перемены в расстановке социальных сил в стране отметил такой внимательный наблюдатель, как М. Хайберт, указывавший, что «новое богатство и благосостояние рождают коррупцию и неравенство, ведут ко все большему недовольству, особенно среди беднейших крестьян, что подрывает опору правительства»191. Многие из бедняков сочувствовали «красным кхмерам», тем более что те стали широко практиковать «безвозмездное распределение продовольствия среди беднейших крестьян»192. Советские дипломаты докладывали, что в стране «отмечается медленный, но неуклонный рост влияния полпотовцев, в поддержку которых в настоящее время, по некоторым оценкам, выступает до 20 % населения, главным образом сельских районов»193. Однако организовать и поставить под своей контроль всю эту массу людей, как было в 1970- 1975 гг., «красные кхмеры» уже были не в состоянии. Это в прежние годы лонноловцы ничего не могли противопоставить им в сельской местности, теперь же здесь разворачивалась борьба, в которой у правительства НРК были не только экономические и социальные козыри, но и возможность демонстрации национального характера своей власти. Убедить крестьян в последнем партии удалось тогда, когда на рубеже 1986-1987 гг из страны стали активно выводиться вьетнамские войска. Только в 1987 г. ушло более 20 тысяч солдат194. С этого времени у НРПК появились все основания считаться национальной политической силой, а не марионеточной провьетнамской организацией. Однако в одночасье все эти успехи оказались под угрозой, когда под объединенным давлением со стороны США, Китая и стран АСЕАН, требовавших, чтобы все вьетнамские войска полностью покинули Камбоджу, долго висевший в воздухе вопрос о мирном урегулировании камбоджийского конфликта был сдвинут наконец с мертвой точки. Немаловажную роль в этом сыграло и то, что главный союзник и донор Вьетнама — СССР, сам переживавший глубокий кризис, стремился урегулировать свои разногласия и с Западом и с Китаем и также настаивал на поисках мирного решения камбоджийской проблемы. Особенно четко новая советская политическая позиция проявилась во время двух встреч советского генсека М. Горбачева с Хенг Самрином, состоявшихся в июле и ноябре 1987 г. На этих встречах советский лидер заявил, что «национальное примирение отвечает чаяниям камбоджийского народа»195.

Это по форме ультимативное заявление означало, что Москва тоже начала проявлять настойчивое намерение добиться урегулирования камбоджийского конфликта. Соответственно и в Ханое стали все яснее осознавать, что через какое-то время и войскам и советникам СРВ придется окончательно покинуть Камбоджу. В связи с этим задача вьетнамской политики была переформулирована и должна была состоять теперь не в том, чтобы контролировать страну, а в том, чтобы после ухода войск и советников в ней сохранился дружественный Вьетнаму режим. Такой вариант был возможен только в том случае, если бы власть сохранялась у НРПК, которая для этого должна была убедить народ в своей национальной сути и стать привлекательной для тысяч камбоджийцев. Этого можно было добиться, только сбив накал «вьетнамского вопроса», который в это время превратился в острейшую проблему кхмерской политики. Дело в том, что даже кадровые работники НРПК на партийных собраниях открыто недоумевали, почему вьетнамская армия уходит и «не может разгромить бандформирования, почему в Кампучию в массовом порядке переселяется вьетнамское гражданское население»196. Камбоджийцы желали практического подтверждения того, что власть НРПК национальная. Это было учтено и вьетнамским руководством в Ханое и кхмерским в Пномпене. В июле 1988 г. советские дипломаты стали отмечать, что после обнародования известного заявления правительства НРК о национальном примирении заметно сократилось упоминание в публичных выступлениях и материалах печати тезиса «об особом боевом союзе стран Индокитая»197. В связи с быстрым сокращением аппарата вьетнамских советников при комитетах НРК и министерствах изменился и порядок принятия управленческих решений: «если раньше советники готовили проекты резолюций, которые кампучийские партийные и государственные органы могли лишь одобрить или отвергнуть, то отныне вьетнамские эксперты, согласно их статусу, имеют право лишь давать рекомендации»198.

Правительство НРК предприняло и целый ряд практических шагов, которые должны были показать всем, что оно все менее зависит от вьетнамских товарищей. Первым таким шагом стало решение Совета министров НРК о приостановке сотрудничества с Вьетнамом в области разработки лесных ресурсов. Вьетнамцев обвинили в том, что «они ведут сплошные вырубки в объемах не соответствующих разрешенным»199. Далее камбоджийцы обвинили вьетнамских строителей в том, что они медленно и некачественно «строят ирригационные объекты и объекты соцкультбыта... По настоянию кампучийской стороны, отмечали в советском посольстве в Пномпене, приостановлено было и использование вьетнамской рабочей силы на ряде народнохозяйственных объектов в НРК»200. Это объяснялось якобы тем, что «из-за высокой инфляции во Вьетнаме трудно согласовать курс риеля и донга»201. Все эти меры сопровождались и фактическим свертыванием сотрудничества «между вьетнамскими и камбоджийскими провинциями-побратимами». Раньше эти провинции, по данным советских дипломатов, могли свободно устанавливать взаимные связи, но с начала 1988 г. «кампучийская сторона» под предлогом малой эффективности и продуктивности таковых «приняла решение разрешать их только с одобрения центра»202.

Все эти решения, направленные на сокращение в стране вьетнамского присутствия, закрывали приток «трудовых мигрантов» в Камбоджу и демонстрировали реальную независимость кхмерской власти, что, естественно, самым положительным образом принималось большинством кхмеров. Такие шаги способствовали росту популярности правительства НРК203.

В марте 1988 г. мне довелось самому убедиться в том, что вьетнамцы теряют контроль за положением в стране. Еще три года назад, в 1984 г., во время посещения провинции Прейвенг мы с моими коллегами обратились к местным властям с просьбой проехать далее на север в провинцию Кампонгчам. Они согласились, но сказали, что должны посоветоваться с руководством. Это руководство в лице вьетнамского советника находилось не далее как в соседней комнате. После переговоров с «руководством» нам было отказано по причине «угроз нашей безопасности». Иначе было дело в 1988 г. Во время поездки в провинцию Кампонгспы, считавшуюся опасной, так как граничила с горами Кравань, где гнездились базы полпотовцев, мы свободно меняли свой маршрут, связываясь исключительно с местными властями. Более того, во время встречи в Народно-революционном комитете на мой вопрос о том, какие проблемы решаются совместно с вьетнамскими советниками, мне сообщили, что во всей провинции не осталось ни одного вьетнамского советника и ни одного солдата. «Вся власть здесь в наших руках», — сообщил мне местный председатель204. То, что присутствие вьетнамских контингентов и советников в стране шло на убыль, с одной стороны, создавало реальные угрозы всевластию авангардной партии, но с другой — дало руководству НРПК невиданную ранее свободу действий. Хун Сен и его окружение быстро и решительно начали перестраивать философию деятельности правящей партии, превращая организацию из партии-лидера, навязывавшую стране и обществу определенную идеологическую модель, в партию, фактически отодвинувшую в сторону марксистско- ленинскую идеологию, апеллирующую к демократическим ценностям, которая ищет поддержку у населения. Вьетнамские советники, уже паковавшие чемоданы, не могли в этом помешать Хун Сену. Угроза могла исходить только от недовольных его действиями представителей консервативных сил в рядах НРПК, которых, как я убедился, побывав в Пномпене и в 1988, и в 1989, и в 1990 гг., было предостаточно. Эти люди мирились с политикой партийного реформатора особенно на начальном этапе мирного процесса, когда шли переговоры с Сиануком и Сон Санном. Они полагали, что маневры премьер-министра помогают партии в борьбе за сохранение власти. Поэтому неудивительно, что прошедший в феврале 1988 г. VI пленум ЦК НРПК специально констатировал «укрепление единства в Центральном комитете и в партии в целом»205. Подтверждением этому стала и неизменность расстановки сил в Политбюро, которая, по данным советского посольства, практически не изменилась по сравнению с V съездом НРПК206. В сентябре 1989 г. Вьетнам вывел последнюю группу своих войск из Камбоджи (около 80 тыс. человек), оставив тайно в стране только технических советников и специалистов, которых так не хватало армии НРК207. В Ханое вслед за этим объявили, что отныне все военные, административные, политические решения находятся в полной компетенции правительства Камбоджи во главе с Хун Сеном. Этот шаг со стороны Вьетнама, по мнению Д. П. Чандлера, «способствовал упрочению позиции правительства в Пномпене»208. И это действительно было так: ведь многие камбоджийцы, вплоть до самого вывода вьетнамских войск, не вполне доверяли НРПК, справедливо полагая, что эта партия полностью зависит от соседнего государства. Они считали ее провьетнамской, что сильно умаляло ее привлекательность в глазах кхмеров. С другой стороны, всем в Камбодже было понятно, что реальной альтернативой возвращению «красных кхмеров» могут быть только структуры НРПК.

Это стало особенно ясно, когда армия НРК при минимальной помощи оставшихся вьетнамских военных и технических советников сумела отразить опасное наступление полпотовцев на Баттамбанг осе- нью 1989 г. Люди, пережившие беспримерные ужасы режима «красных кхмеров», ощутили в эти тревожные дни широкомасштабного наступления реальность возвращения призраков прошлого. И они убедились, что единственной силой, способной остановить их на пути к власти, оказалась только НРПК и ее армия. «Лучше Хун Сен, чем Пол Пот», — так можно было сформулировать общее мнение большинства кхмеров, с которыми мне довелось побеседовать в майские дни 1990 г. в Пномпене. Когда же я спрашивал, что может сделать в сложившейся ситуации Сианук, то общее мнение было таково, что подчиненные ему военные силы очень слабы и будет лучше, если он отойдет от союза с Пол Потом и вступит в союз с Хун Сеном209.

В первой половине 1991 г. полпотовцы совместно с другими оппозиционными группировками предприняли новое масштабное наступление, однако, как и раньше, ощутимого успеха добиться не смогли. Их потери, по данным правительства в Пномпене, составили почти 2,5 тыс. убитыми, и 362 боевика попали в плен. Особенно ощутимыми оказались потери в боеприпасах и вооружении: правительственные силы захватили соответственно 851 т боеприпасов и 3 тыс. стволов различного стрелкового оружия210.

Таким образом, НРПК и в политическом и в военном плане оказалась в целом вполне готовой к уходу вьетнамцев и к началу в полном смысле самостоятельного правления. Свидетельством этого стало то, что в отличие от трагических событий 1954 и 1973 гг., когда вьетнамские военные и советники тоже были выведены из Камбоджи, на сей раз ни один из кхмерских партийных функционеров не ушел вместе с ними. В то же время нельзя не отметить, что уход вьетнамцев спровоцировал обострение противоречий в верхушке НРПК. Рост популярности Хун Сена и все более радикальные его предложения относительно реформы самой партии, ее идеологии и политики, неприкрытое богатство его окружения, «в среде которого рождалась внутри- и внешнеэкономическая политика страны и определялись шаги руководства в области урегулирования камбоджийской проблемы»211, вызывали ревность у его «союзников», которые стали почти открыто ему возражать. Хенг Самрин, выступая в июне 1990 г. на митинге по случаю 39-й годовщины образования НРПК, заявил, например: «Мы выступаем против так называемой демократической идеологии по типу буржуазной, при которой пренебрегают сложностями нынешнего этапа развития страны, стремятся к созданию партий и группировок, в результате чего происходит подрыв внутреннего устройства страны, наносится ущерб национальному единству и открывается дверь для возвращения режима геноцида»212. Всем было понятно, в адрес какой политической фигуры были направлены все эти обвинения. Генсек НРПК сказал также, что «партия останется верна пути, начертанному великим Лениным, и сохранит в качестве основы своей деятельности марксизм-ленинизм»213. Демонстрируя, что все это — не пустые слова, Хенг Самрин добился смещения со своего поста многолетнего главного редактора газеты «Кампучия» Кхиеу Каньярита, близкого к Хун Сену, который «все более выходил из-под партийного контроля и превращал свое издание в рупор реформаторского движения»214.

Однако подорвать позиции Хун Сена или даже остановить его действия, направленные на формирование нового имиджа партии, Хенг Самрин без поддержки своих вьетнамских кураторов так и не смог, тем более что его ближайший соратник Чеа Сим занимал по всем этим вопросам намного более компромиссную позицию. Он полагал, что необходимо сохранить единство партии в борьбе за власть, превратив эту борьбу в главную и единственную партийную цель. При такой постановке вопроса внутренние противоречия и еще недавно актуальные идеологические разногласия отходили на второй план — стремление сохранить высокое материальное и социальное положение, достигнутое за годы НРК, должно было объединить всех кадровых работников и рядовых членов партии.

Несмотря на фактический переход Хенг Самрина в лагерь партийных консерваторов, курс на радикальные перемены сохранился и внутренняя политика НРПК в это время стала абсолютно популистской и деидеологизированной. Старое название страны — Народная Республика Кампучия, которое ассоциировалось с коммунистическим и вьетнамским прошлым, изменили на новое и политически нейтральное — Государство Камбоджа. Были внесены поправки в конституцию страны: отменена смертная казнь, буддизм объявили государственной религией. В столице и в городах расцвели частная торговля и предпринимательство. При этом были созданы самые благоприятные условия для деятельности бизнеса этнических китайцев, прибывавших в Пномпень с территории Южного Вьетнама. Советские дипломаты в Пномпене отмечали: «Китайцы сегодня располагают в ГК эффективными каналами для обеспечения своих экономических и политических интересов. Они занимают прочные позиции в экономике и тесно связаны с партгосаппаратом, включая его верхний эшелон»215. Ни при одном из предшествующих режимов, указывали они, «отношение к хуацяо не было таким либеральным»216. Столь подчеркнуто благожелательное отношение кхмерских властей к китайскому бизнесу можно рассматривать и как попытку показать Пекину готовность к диалогу, и как очередной укол в адрес уходивших вьетнамцев: китайцы активно действовали именно в тех сферах, где, казалось, прочно закрепились местные вьетнамцы.

Что касается положения внутри НРПК, то, как ни странно, угроза единству этой партии оказалась связана не столько с партийными консерваторами, которые так долго противостояли Хун Сену, сколько со сторонниками Хун Сена, которые стояли на еще более либеральных позициях, чем он сам. Эти люди, наблюдая за тем, что происходит в СССР и вот-вот произойдет во Вьетнаме, полагали, что необходимо ускорить процесс политического обновления НРПК в духе советской перестройки, реформировать политическую систему в сторону плюрализма и многопартийности. Попытки заставить Хун Сена действовать в этом направлении к успеху не привели. Ответ главного партийного либерала на все эти призывы оказался очень жестким. В октябре 1989 г. он заявил: «Мы не должны создавать оппозиционные партии внутри страны, а затем одновременно вести войну на “два фронта”. Многопартийной системы не будет, пока не будут узаконены оппозиционные военные группировки»217.

Совершенно очевидно, что камбоджийский премьер-министр имел в виду переговоры относительно мирного урегулирования в Камбодже. Он сам вел эти переговоры и прекрасно понимал, что в результате их в стране сложится новая политическая реальность, исключающая монопольную власть авангардной партии. Было очевидно, что будущее партии, самого Хун Сена решится на выборах в условиях жесткой конкуренции с роялистами, республиканцами и, возможно, «красными кхмерами». Такая перспектива подстегивала не центробежные, а центростремительные процессы в НРПК, когда люди, даже недовольные по тем или иным причинам политикой партийного руководства, не поддерживали попыток некоторых членов руководства эту партию расколоть.

Критический для НРПК момент наступил в июле 1990 г., когда был арестован Ун Пхон — министр транспорта в правительстве Хун Сена, известный своими требованиями демократизировать НРПК, а также немедленно отказаться от партийной монополии на власть в стране. Еще на январском пленуме 1990 г. он ставил вопрос о необходимости исключения из конституции статьи четвертой, где говорилось о руководящей роли НРПК. Его предложение было отвергнуто, впрочем, как и попытки его сторонников поднять тот же вопрос на сессии Национального собрания в феврале. После этого он стал обвинять руководство НРПК в коррупции и агитировать за выход из состава НРПК и образование новой партии социал-демократического толка218. Опасаясь действий Ун Пхона, социал-демократическая партия которого, только появившись на свет, «набирала, похоже, значительное число сторонников, по крайней мере в Пномпене»219, руководящий тандем Хун Сен — Чеа Сим принял решение его арестовать. Вслед за ним аресту подверглась и группа высокопоставленных государственных чиновников, которых обвинили в «попытке организовать контрреволюционный заговор и образовать противостоящую НРПК социал- демократическую партию». Один из главных разработчиков плана ООН по мирному урегулированию в Камбодже Ю.Н. Мякотных рассказывал мне позже, что многие специалисты и в нашем посольстве и дипломаты из других стран предполагали, что развитие событий в это время могло привести к расколу НРПК на три части — ортодоксальнокоммунистическую, сторонников Хун Сена и сторонников Ун Пхона и демократии. В то же время, говорил мне Юрий Николаевич, распада НРПК не желал никто, так как все понимали, что в этом случае перед «красными кхмерами» откроется дорога к власти220.

Арест Ун Пхона и группы его сторонников не привел к расколу НРПК. Более того, когда стало ясно, что за Ун Пхоном почти никто в партии не пошел и «попытка группы либералов организационно сплотить сторонников демократических идей потерпела провал»221, внутрипартийный кризис оказался исчерпан, и главный «дезертир» и поддерживавшие его люди были выпущены из тюрьмы. Это было сделано нарочито демонстративно, чтобы показать новый либеральный и демократический характер НРПК. Позже Ун Пхон и его сторонники воссоздали социал-демократическую партию, которая, однако, так и осталась малочисленной и маловлиятельной политической организацией. Это объяснялось тем, что «глухая неоформившаяся оппозиция режиму, в состав которой входила большая часть интеллигенции»222, в новых условиях предпочла поддержать не бывших либеральных коммунистов, а антикоммунистов и националистов, возвратившихся из эмиграции и включившихся в политическую борьбу. Единство НРПК, основанное на общем интересе и «прагматиков» и «ортодоксов» сохранить власть в целях грядущих перемен, подверглось новому испытанию во время подготовки и проведения внеочередного VI партийного съезда. Этот съезд, который должен был определить, какой станет в новых условиях НРПК, готовился очень долго. Хун Сен и его люди настаивали на радикальных переменах, Хенг Самрин и другие консерваторы выступали резко против. Да и как они могли согласиться, когда Хун Сен предлагал партии стать авангардом в защите прав человека ... чтобы «в интересах защиты прав человека она была готова к сотрудничеству с другими политическими партиями, ставящими перед собой такие же задачи, с целью создания единого фронта в защиту прав человека»223. Он предлагал сменить всю атрибутику партии, сменить ее название, убрать марксизм-ленинизм как основу ее идеологии и «выдвинуть в будущем Сианука на пост президента страны»224.

Хенг Самрин был против этого. «До и после политического урегулирования, — считал он, — партия должна твердо осуществлять политическое руководство. До урегулирования она будет руководить всеми сферами, как и прежде, в политической, идеологической и организационной областях. После урегулирования партия будет осуществлять руководство через своих членов, которые будут находиться в госаппа454 рате»225. Кроме того, он твердо выступал за то, чтобы «НРПК и дальше проводила в жизнь принципы марксистско-ленинского учения»226. Борьба двух группировок достигла своей кульминации на внеочередном VI съезде НРПК, состоявшемся в середине октября 1991 г. за неделю до подписания в Париже мирных соглашений относительно урегулирования камбоджийского конфликта. Это, естественно, наложило отпечаток на все решения, принятые на этом съезде. Накануне форума, отмечали советские дипломаты, в Пномпене царили упорные слухи о намечающемся разделе НРПК, о крупных переменах в ее руководстве, касающихся устранения с политической арены деятелей провьетнамской ориентации227. Эти прогнозы, однако, не оправдались «во многом благодаря усилиям вьетнамцев, сумевших убедить местных партийных лидеров сохранить политическое и организационное единство»228. Убеждать Хун Сена, Хенг Самрина, Чеа Сима и стоявших за ними людей «жить дружно» в Пномпень прибыл с неофициальным и нигде не афишируемым визитом один из самых авторитетных в Индокитае коммунистов президент Вьетнама Ле Дык Ань229. Именно ему, отмечали в советском посольстве, «удалось не только предотвратить раскол партии, но и сформировать на базе ее новой политической программы в целом добротную предвыборную платформу»230. Как мне рассказывали позже, Ле Дык Ань выступил очень жестко и заявил, что у партии есть шансы остаться у власти только в случае сохранения ее внутреннего единства. От раскола, убеждал он, «не выиграет никто, все окажутся за бортом кхмерской политики». Именно он уговорил самого преданного Ханою кхмерского деятеля Хенг Самрина уйти в тень, дабы удалось избежать внутрипартийного раскола231. С согласия Ле Дык Аня, главный провьетнамски настроенный человек в партийном и государственном руководстве Камбоджи оказался жертвой внутрипартийного компромисса. На состоявшемся во время работы съезда пленуме ЦК НРПК, он был избран на «номинальную должность почетного председателя партии»232. Генсек явно не ожидал такого поворота событий: еще в августе 1991 г. на предыдущем, XIII пленуме ЦК НРПК он призывал к «необходимости укрепления справедливости и развития прогресса в обществе, требовал уделять внимание тем людям, которые пользуются влиянием на местах — монахам, настоятелям храмов, муллам и учителям, с тем чтобы привлечь их к пропагандистской работе»233. Кроме того, он был настолько связан с вьетнамцами, что его возможная опала казалась немыслимой. Однако после ухода из страны вьетнамских войск и советников его позиции пошатнулись, попытки опереться на консервативное крыло особого эффекта не дали, а только обострили внутрипартийные противоречия между ортодоксами и реформаторами. Поэтому в Ханое решили, что наступило время увести Хенг Самрина в тень ради сохранения единства НРПК и ее власти в стране. Только такой вариант сохранял за Вьетнамом возможность и дальше влиять на события в Камбодже.

На том же состоявшемся во время съезда пленуме было принято и еще одно важное решение: не проводить на съезде выборов в ЦК партии, а перевести в состав Центрального Комитета его членов и кандидатов в члены, а весь состав Политбюро и Секретариата ввести в созданный по китайскому образцу Постоянный комитет ЦК234. Сделано это было, очевидно, для того, чтобы избежать противоречий и возможных сюрпризов при проведении выборов, сохранить статус-кво в расстановке сил в верхушке партии.

Вместо Хенг Самрина фигурой номер один в партии стал Чеа Сим, занявший пост Председателя ее ЦК, а его заместителем был избран Хун Сен. Советские дипломаты в Пномпене докладывали: «Выдвижение Чеа Сима на высший пост в партийной иерархии является официальным закреплением его реального политического веса внутри страны. Выход же Хун Сена на позиции «второго лица» в партии свидетельствует, с одной стороны, о признании его заслуг в деле камбоджийского урегулирования и авторитета на внутренних и внешних аренах, а с другой — о стремлении консервативного крыла удержать его в сфере своего влияния, дабы не ослаблять партию накануне решающих событий и не допустить его отделения в качестве самостоятельной политической фигуры». Консерваторы, делали вывод в советском посольстве, хотят «заставить Хун Сена поработать какое-то время в одной с ними упряжке»235.

Все эти перемещения и организационные перемены сопровождались и радикальными решениями относительно всех сторон жизни партии. НРПК на своем внеочередном съезде продемонстрировала смену всех политических ориентиров и свой новый имидж борца за демократию и экономическую свободу. Такой резкий поворот в сторону еще недавно «чуждых ценностей» партийные пропагандисты объясняли тем, что «реализация курса на строительство свободнорыночной системы, передача в частную собственность земельных наделов, домов, средств производства, требует адекватных перемен и в устройстве политического режима: признании прав граждан на свободное высказывание своих мнений, создание партий и многопартийной системы, проведение в стране свободных и демократических выборов»236. Старые лозунги уравнительности, антиурбанизма, борьбы против коррупции и личного обогащения чиновников, верности идеалам революции при подготовке материалов VI съезда даже не упоминались. Более того, в этих материалах указывалось, что «необходимо изъять из названия партии слово “революционная”, таким же образом поступить и со словом “социализм” и его производными во всех программных документах и в Уставе»237. В ряде статей встречались вообще недавно еще просто немыслимые указания на то, что «в новой программе партии должно быть сказано, что бывшая НРПК, выполнив свою историческую роль, становится одной из политических организаций в камбоджийском обществе, которому должны быть присущи многопартийность, приверженность демократии и примат человеческой личности»238.

Принятая на VI съезде НРПК политическая программа Народной партии Камбоджи (таким стало новое название бывшей НРПК) фактически слово в слово повторяла основные мысли предсъездовских статей в цитированных выше партийных изданиях. В этой программе указывалось, что «политическая система страны основана на принципах демократии и будет состоять из конкурирующих между собой политических партий». Говорилось также, что НПК будет «уважать основные права и свободы людей»239.

Экономический раздел программы открывался заявлением о том, что НПК в своей политике «будет осуществлять экономический режим свободного рынка, что партия полностью признает, гарантирует и решительно защищает частную собственность отдельных лиц, семей, компаний и фирм, а также собственность иностранных инвесторов на землю». Кроме этого, НПК обязалась «гарантировать всем гражданам свободный выбор сфер занятий» и, что особенно важно, «широко раскрыть двери для вложений в национальную экономику как камбоджийского, так и иностранного капитала»240. Не менее глобальные изменения были зафиксированы и в сфере аграрной политики. Всякие упоминания о пользе и преимуществах коллективного труда и общественной собственности из программы были удалены. Зато было сказано, что «НПК обязуется прилагать все силы для уменьшения разницы в уровне жизни между городом и деревней» и что «крестьяне имеют свободное право на ведение своего отдельного хозяйства, а также право самостоятельно распоряжаться полученным урожаем»241.

Кроме того, на съезде было объявлено, что НПК отказывается от всей атрибутики своей предшественницы НРПК и что «серп и молот, изображения Ленина и Маркса не следует больше использовать как символы партии, а следует их изъять из документов как местных, так и центральных парторганизаций»242.

Съезд фактически сформулировал и предвыборную стратегию бывших коммунистов. Кроме защиты прав человека, о чем так много говорил Хун Сен, важная роль отводилась вопросам собственности и свободного предпринимательства. На съезде Хун Сен провозгласил: «Наша партия неизменно выступает за сохранение сложившейся к настоящему времени системы собственности. В любых условиях партия должна защищать интересы народа, базирующиеся на законном праве собственности на землю, жилища, средства производства, а также защищать интересы иностранных фирм, имеющих деловые связи с Камбоджей»243. Для многих тысяч камбоджийцев это были очень важные обещания, потому что некоторые оппозиционеры отказывались признавать даже законность камбоджийского риеля и собирались придумать какую-то новую валюту, не говоря уже о требованиях реституции собственности, утерянной после 1975 г. НПК выступила как гарант имущественного статус-кво и всей системы сложившихся в стране экономических отношений.

Для крестьян бывшие коммунисты также приготовили очень привлекательное обещание: «не взимать с них налоги на земельные участки в течение 5-10 лет, начиная с 1992 г.»244. К окончанию работы съезда стало ясно, что вместо ожидавшегося раскола и распада партии он завершается большим ее успехом. НРПК легко сменила свое название и имидж, приняла привлекательную для тысяч кхмеров политическую программу, а главное — сохранила внутреннее единство. Оценивая после этого съезда шансы НПК на победу, в советском посольстве отмечали: «В местном партгосаппарате по-прежнему процветают коррупция, протекционизм, местничество и другие негативные явления. Вместе с тем следует признать, что НПК занимает довольно прочные и выгодные исходные позиции, выступает как единая в организационном плане политическая сила с широко разветвленным на большей части территории страны аппаратом»245.

Как видим, VI съезд НРПК стал логическим и в целом вполне предсказуемым завершением целой эпохи — эпохи НРК и многолетнего процесса внутренней эволюции партии. Хотя многие журналисты и писали, что на этом съезде бывшие коммунисты «присягнули плюрализму и рыночной экономике»246, на самом деле сделали это они намного раньше, а на своем форуме лишь официально закрепили давно проводимый политический курс.

Этот курс позволил превратить малочисленную и полусектантскую организацию, зависимую от вьетнамских войск и советников, в политическую партию, опирающуюся как на многочисленную государственную бюрократию, так и на массовый слой новых собственников в городе и деревне. Люди, получившие собственность из рук партийной номенклатуры, как показали последующие события, уже в силу этого факта были готовы и дальше поддерживать ее пребывание у власти, хотя бы как гаранта своих прав на полученную собственность. Даже западная пресса, никогда не испытывавшая симпатий к НРПК, соглашалась, что «большинство населения Камбоджи воспринимает правительство Хун Сена как вполне легитимное»247. Признание этого факта независимыми наблюдателями на Западе свидетельствовало о том, что НПК вошла в процесс мирного урегулирования как наиболее влиятельная и сильная политическая фракция на бурном поле кхмерской политики.

Ужасно!

Плохо

Так себе ...

Хорошо

Отлично!

Последние комментарии

Оглавление
ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ПОЛИТИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАМБОДЖИ В ЭПОХУ ФРАНЦУЗСКОГО ПРОТЕКТОРАТА (1863-1945 гг.)
     1. От подписания договора о протекторате Франции до окончания Первой мировой войны (1863-1919 гг.)
     2. Политическая борьба в 1919- 1945 гг.

ГЛАВА II. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАМБОДЖИ В 1863-1945 гг.
     1. Реформы 1877 и 1884 гг. и становление новой экономической модели в Камбодже
     2. Ростовщический капитал и его роль в формировании натурально-товарного типа хозяйства Камбоджи

ГЛАВА III. БОРЬБА ЗА НАЦИОНАЛЬНУЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ СТРАНЫ И ОБОСТРЕНИЕ ВНУТРЕННИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ (1945-1953 гг.)
     1. Противостояние короля и его политических оппонентов по поводу путей достижения независимости
     2. Борьба кхмерских коммунистов за власть и независимость страны
     3. Некоторые аспекты экономического положения в стране

ГЛАВА IV. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КАМБОДЖИ (1953-1970 гг.)
     1. Стремление Нородома Сианука к установлению режима единоличной власти
     2. Политика балансирования между правыми и левыми силами и ее печальный финал
     3. Последние попытки Сианука удержать власть

ГЛАВА V. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КАМБОДЖИ В 1953-1970 гг.
     1. Экономическая политика с середины 50-х по середину 60-х годов
     2. Проблемы аграрной политики: социальная дифференциация и обнищание кхмерской деревни
     3. Факторы углубления экономического кризиса: провал кооперации и разгул коррупции

ГЛАВА VI. КХМЕРСКИЕ КОММУНИСТЫ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ СИАНУКА 1953-1970 гг.
     1. Партия «Прачеачун» и ее борьба
     2. Нелегальная НРПК, Салотх Сар и его путь к власти
     3. Идеологический фундамент кхмерской революции
     4. Восстание в Самлауте и начало вооруженной борьбы

ГЛАВА VII. ПЕРЕВОРОТ ЛОН НОЛА И КРАХ НАТУРАЛЬНО-ТОВАРНОЙ СИСТЕМЫ ХОЗЯЙСТВА (1970-1975 гг.)
     1. Политическая ситуация и ход военных действий в стране в период после 18 марта 1970 г.
     2. Программы развития кхмерской деревни Лон Нола и причины их крушения

ГЛАВА VIII. КХМЕРСКИЕ КОММУНИСТЫ И ИХ БОРЬБА ПРОТИВ РЕЖИМА ЛОН НОЛА
     1. Образование Национального единого фронта Камбоджи и его деятельность в 1970-1972 гг.
     2. Превращение кхмерских коммунистов в сильнейшую политическую силу в стране
     3. Новое административное устройство и аграрные преобразования в освобожденных районах в 1973-1975 гг.
     4. Внутрипартийная борьба на завершающем этапе гражданской войны

ГЛАВА IX. «КРАСНЫЕ КХМЕРЫ» У ВЛАСТИ (1975-1979 гг.)
     1. Демократическая Кампучия: политическое оформление режима и борьба за власть (1975-1976 гг.)
     2. Изгнание людей из городов и аграрные преобразования
     3. Кхмерская деревня на пороге новых испытаний. Подготовка четырехлетнего плана развития аграрной экономики
     4. Основные цели и направления четырехлетнего плана
     5. «Большой скачок» в коммунизм и его последствия
     6. Формирование внутренней оппозиции и начало сопротивления режиму «красных кхмеров» (1977-1978 гг.)
     7. Противостояние с Вьетнамом и крах режима

ГЛАВА X. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ЭПОХУ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ КАМПУЧИЯ (1979- 1991 гг.)
     1. Формирование партийных и государственных структур НРК
     2. Борьба группировок в НРПК: причины и результаты
     3. Консолидация власти в руках Хун Сена и Чеа Сима и изменение политического и социально-экономического курса НРПК

ГЛАВА XI. ЭВОЛЮЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ В ЭПОХУ НРК (1979-1991 гг.)
     1. Экономическая политика и формы организации экономики НРК в начале 80-х годов.
     2. Переход кхмерского села на рельсы рыночной экономики
     3. Переход к рыночной экономике во всех сферах экономической жизни

ГЛАВА XII. ПРОДОЛЖЕНИЕ БОРЬБЫ: ОБЪЕДИНЕНИЕ ПОЛ ПОТА, СИАНУКА И СОН САННА И ИХ ПРОТИВОСТОЯНИЕ НРК В 1979-1987 гг.
     1. Формирование коалиционного правительства кхмерской оппозиции
     2. Особенности формирования армии НРК. Боевые действия в стране в 1979-1987 гг.

ГЛАВА XIII. ПРОЦЕСС МИРНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ КОНФЛИКТА В КАМБОДЖЕ
     1. Начало мирного диалога камбоджийских сторон
     2. Парижская мирная конференция и начало миротворческой операции ООН

ГЛАВА XIV КАМБОДЖА В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ XX ВЕКА
     1. Принятие конституции и оформление государственной власти
     2. Раскол и распад «красных кхмеров»
     3. Политическая борьба в Камбодже в 1994-1998 гг.
     4. Подоплека июльских событий 1997 г.
     5. Выборы 1998 г. и положение в Камбодже на рубеже веков

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Mobile|Камбоджа - все там будем! Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

GMT+7, 11-8-2020 23:00

Powered by Discuz! X2

© 2001-2016 Comsenz Inc.

Вернуться к началу